Беларусь захлестнула эпидемия лжеминирований. Что толкает людей «минировать» объекты?

>

Сообщения об угрозе взрыва то в кинотеатре, то на станции метро поступают время от времени. Чаще всего "минерами" оказываются нетрезвые граждане. Но эта весна стала какой-то аномальной. Страну буквально захлестнула эпидемия лжеминирований.

Фото: Следственный комитет

Что движет людьми, которые поднимают на уши всю страну и пускают наши с вами деньги на ветер?

С начала года возбуждено уже 19 уголовных дел по фактам заведомо ложных сообщений об опасности, по 12 из них установлены лица, подлежащие привлечению в качестве обвиняемых. «Минировали» ж/д вокзал, крупные торговые центры, станцию метро…

Последний подобный случай датируется поздним вечером 29 апреля. Неустановленный человек направил сообщения об угрозе взрыва на электронные адреса контакт-центра БЖД и справочно-информационной службы авиакомпании «Белавиа». Под ударом оказались Национальный аэропорт, железнодорожный вокзал в Минске и столичная гостиница «Хилтон».

После обследования объектов саперно-пиротехническими группами опасных предметов выявлено не было.

Сколько стоят игры с ложным минированием?

За вызовы на лжеминирования платят налогоплательщики. Сколько, подсчитать сложно, отметила официальный представитель Минского городского управления МЧС Ольга Мельченко, «потому что включается много факторов, выезжают различные ведомства».

Известно, что один вызов бригады скорой медицинской помощи обходится бюджету в сумму порядка 60 рублей, наряда милиции — в 100 рублей. МЧС свои затраты не озвучивает.

На ложные вызовы 29 апреля выезжали сотрудники спецподразделения «Алмаз», пиротехническое подразделение и пять автомобилей МЧС с более чем двумя десятками спасателей.

Кроме того, что специальные службы несут материальные затраты, когда выезжают по заведомо ложному сообщению, есть еще одно обстоятельство, которое тревожит специалистов, обратил внимание официальный представитель МЧС Беларуси Виталий Новицкий. Пока спасатели будут отрабатывать лжеминирование, «может случиться другое ЧП, а подразделение будет занято и, соответственно, прибудет позже. А эти минуты могут оказаться решающими».

«Это важнее материальных затрат. Раньше ученые говорили, что человек может находиться в помещении, где случился пожар, до 25 минут, теперь это время сократилось до 4−8 минут. Это связано с массовым использованием синтетических материалов в отделке помещений», — рассказал Новицкий.

Зачем они это делают?

Белорусов назвали самой неэмоциональной нацией в мире — таков вывод исследования Global Emotions 2018. А когда у людей нет эмоций, переживания заменяются поведенческими актами, отметила психолог, кандидат психологических наук Наталья Олифирович.

«В норме человек должен что-то почувствовать, осознать, а потом подумать, реализовывать или нет в поведении. Однако белорусы — нация алекситимиков, людей, которые не способны осознавать свои чувства и действовать в соответствии со своими чувствами, — сказала специалист в комментарии для Naviny.by. — Поэтому иногда, почувствовав враждебность, злость, скуку или какие-то другие переживания, люди, не осознавая, что с ними происходит, как это реализовать, начинают действовать. Поэтому ложное минирование и становится практически народным развлечением. Несмотря на достаточно суровое наказание за такие действия, люди играют с огромным количеством вовлеченных специалистов: милицией, МЧС».

Двигать человеком, который ведет себя таким образом, может желание привлечь к себе интерес, так называемый социальный эксгибиционизм.

«Логика такая: я настолько важный, значимый, что ради меня съехалась бригада саперов, милиционеров, а людей эвакуировали из здания», — пояснила Наталья Олифирович.

«Чаще всего это люди, которые занимают в своей структуре низовое положение, и они компенсируют свои внутренние комплексы, связанные с осознанием своей ничтожности и неважности.

Иногда среди мотивов — враждебность к тем, кто находится в здании как работник или как клиент. Например, это могут быть бывшие сотрудники организации, расположенной в здании, которое заминировали. Так может проявляться ненависть к структуре в целом. Из-за агрессии в своих фантазиях человек разрушает здание, звонит и говорит, что оно заминировано. Это могут быть вполне адекватные люди, которые не дружат со своей враждебностью.

Наконец, случается, что „минеры“ пытаются расправиться с конкурентами — сбить рабочий график, обратить внимание силовиков на какие-то моменты в организации работы. „Минирование“ в таком случае — способ привлечь внимание к таким людям. Могут быть и недобросовестные сотрудники, которые по каким-то своим причинам хотят выразить агрессию к тем, кто их нанимал», — пояснила эксперт.

Подобные поступки Наталья Олифирович считает крайне импульсивными с учетом того, что «мы живем в прозрачном мире, где при современном развитии техники вычислить человека просто».

Людям, у которых может возникнуть желание сообщить о минировании, она советует подумать о том, чего на самом деле они хотят, какую информацию желают донести и каким способом можно это сделать помимо звонка. По-хорошему, считает собеседник Naviny.by, «человеку нужно подумать, как он живет, чего ему не хватает в жизни, как ему получить признание, кроме как стать новым Геростратом».

С учетом того, что иногда звонят дети, которые не полностью осознают значимость своих поступков, задача родителей — объяснить, что это недопустимо и наказуемо.

Есть еще одна проблема лжеминирований: общество привыкает к тому, что сообщения не подтверждаются. Опасность такой позиции в том, что люди могут оказаться не готовыми к реальной угрозе и может случиться непоправимое.

«Успокаивает, что работа по проверке каждого звонка слаженная, службы приезжают на каждое сообщение и делают свою работу качественно. Я бы рекомендовала людям, которые оказываются в ситуации, когда здание эвакуируют, действовать согласно рекомендациям профессионалов и относиться к ним крайне серьезно», —подытожила Наталья Олифирович.

Уголовная ответственность за заведомо ложное сообщение об опасности наступает с 14 лет. Максимальное наказание по статье 340 Уголовного кодекса — 7 лет лишения свободы.